Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Он плясал под фонограмму песни "Распутин" 40 лет в обед и помер с ВЕЛИКИМ русским в один день



Думаю, что почти каждый житель нашей страны не только знает главный хит группы Boney-M, но и бодро отплясывал под него во времена своей молодости. Если мне сейчас включат этот трек, то в воздухе мигом повиснет особая аура ушедшего союза, а душа потребует водки и соленый огурчик, ну и плясать. Это шутка, алкоголь я не употребляю, тем более водку.

Удивительно, ведь всем известный танцор из этой группы песню про Распутина пел не сам, а лишь открывал рот под фонограмму, которую записал даже не он, а совершенно иной мужчина. Но это не мешало ему [зарабатывать деньги], особенно на ностальгирующей публике после перестройки. Интересно другое, что Бобби Фаррелл умер в тот же календарный день, что и настоящий Распутин. Причем не где-то там за границей, а в Петербурге, вблизи от места, где и приговорили к смерти «святого черта».
Collapse )
Buy for 100 tokens
***
...

Бабы, водка в кормане лимон




В начале своей сольной карьеры Майкл Джексон, приняв правила игры шоу–бизнеса, был нередким гостем всяких вечеринок — будь–то тусовка в "Студио 54" или гулянка у Фредди Меркьюри. Однако со временем (как, впрочем и большинство простых смертных) Джексон захотел более спокойной жизни, но не тут то было — Quod licet Jovi, non licet bovi. Таблоидная пресса, перестав получать достаточно информации о нем с общественных мероприятий, все чаще и чаще стала преследовать певца в его частной сфере.
Ответом стала песня "Leave Me Alone", которая вошла как и в альбом, так и была выпущена отдельным синглом (на второй стороне разместили песню с не менее звучным названием — "Human Nature").
Став с легкой руки (и острого языка) Элизабет Тейлор в 30 лет "королем попа" (полный титул «настоящий король поп–, рок — и соул–музыки»), он скончался в 50 лет от передозировки пропофола, а ведь сегодня ему могло бы исполниться всего 62 года.
Collapse )

Губит людей не пиво



"Ночь десятицентового пива", 4 июня 1974 года, США, Кливленд

Бейсбольная команда из Кливленда — "Индианс" всухую проиграла выездную игру техасским "Рейнджерам", в конце игры спортсмены были отколдырины в драке команд "стенка на стенку", а по дороге с поля игроков облили пивом с трибун.
Но особо задело кливлендцев заявление техасского тренера Билли Мартина: "У Кливленда нет болельщиков! Не стоит волноваться, мы легко выиграем ответную игру."
К 1970–ым годам Кливленд находился в затяжном пике экономической депрессии, закрывались заводы, люди в поисках работы уезжали, на старый бейсбольный 80–тысячник приходило в лучшем случае 5000 зрителей.
Но техасский тренер достучался до сердец боссов Кливленда и они придумали гениальный маркетинговый ход — пиво по 10 центов, в шесть раз дешевле чем обычно.
Ради такого на стадионе, задолго до начала, собралось 25 тысяч зрителей — все последние бейсбольные фанаты Кливленда. Многие выпили заранее, другие принесли фейерверки. Тогда о безопасности еще не думали и организаторы из «Индианс» даже не предупредили полицию.
[Spoiler (click to open)]
Как только началась игра на поле выскочила жирная тетка, продемонстрировавшая зрителям необъятный бюст и попытавшаяся поцеловать арбитра. Потом на поле выскочил голый чувак в одном носке и побежал к второй базе.
Когда из под "козырька" где находилась техасская команда показался тренер Мартин, на стадионе поняли, что в этом матче могут бросать не только бейсболисты, и поле окутал мусорный град. Возле первой базы упала полупустая бутыль вина. К тому времени пиво уже разливали в любые емкости из бочек возле ограждений поля, некоторые пили прямо из шлангов, одни фанаты отламывали кусок стены возле третьей базы, а другие продолжали выбегать и раздеваться, складывая одежду в кучу возле левого аутфилдера. При счете 5:5 в девятом иннинге на поле уже было "броуновское движение" очередной студент–стрикер попытался стащить кепку у игрока «Рейнджерс», тот ударил его, потерял равновесие и упал. Мартин, увидев падение своего игрока, выхватил биту и проревел в сторону скамейки: «Пойдем разберемся с ними!» Вся команда помчалась за вождем к центру поля, где обнаружила, что они окружены сотней разгневанных фанатов с кусками кресел, цепями и даже ножами. «Рейнджерс» оказались под угрозой физического уничтожения прямо на поле.
Мартина и его команду спас тренер «Индианс» Аспромонте, приказавший своим игрокам присоединиться к «Рейнджерс». Ощетинившись битами, словно спартанская фаланга, 50 слегка потрепанных бейсболистов прошли строем в подтрибунные помещения. Последним ушел судья Чайлак, объявив техническое поражение «Кливленда».
После матча арбитр кричал в ярости: «Чертовы животные! Если завтра начнется война, я запишусь в армию противника, чтобы застрелить их всех».
Чертовы животные грабили стадион еще 20 минут до приезда полиции, отломав все, что отламывалось. Но арестовали в итоге всего девятерых. Для большинства участников Ночь десятицентового пива (Ten Cent Beer Night) спустя годы осталась воплощением утраченного духа 70–х.

Случай в таксомоторе



Смотрел намедни выпуск ПЬЯНОЕ ТАКСИ из бесконечного сериала СОВЕТСКИЕ МАФИИ и вспомнил эту историю из моей второй книжки мемуаров ДЕТСТВО ДАРМАЕДА.

Мы поехали с мамой к папиной колеге с работы смотреть видик, её муж был моряком и поэтому у них дома был не просто видик а видик заморский, Panasonik. Мы ездили к ней примерно раз в месяц, по суботам и это было сразу два удовольствия, зрелища и поедание разнообразных явств. Папа с нами не ездил потому что мы его уже встречали там у неё, она жила рядом со школой в которой работала. Пройдя одну остановку автобусную от дома решили взять такси. Таксист попался не обычный, мало того что общительный, так ещё и необычайно радосный. Счастьем своим он очень быстро с нами поделился открыв бардачёк полностью забитый лосьёном РОЗОВАЯ ВОДА. Купил он этот дефицитный продукт не для жены или на продажу а для себя, для употребления во внутрь. Он расхваливал продукт, мол он очень нежный и лучился от счастья.
Collapse )

[ИСТОРИЯ ИЗОБРЕТЕНИЯ] Громоотвод

У великого русского учёного Ломоносова был приятель по фамилии Рихман - тоже учёный, но еврей. И вот в один прекрасный день пришел Рихман к Ломоносову в гости, а Ломоносов мастерит чего-то. "Бог в помощь! - говорит Рихман. - Что это ты делаешь?" "О, это, - отвечает Ломоносов - моё новое изобретение. Видишь - гроза собирается? Если я энтот железный дрын на крышу приспособлю да повыше подыму, то молния, коей Илья-пророк из колесницы полыхает, в эту железку долбанёт всенепременнейше. Не любит Илья-пророк рожны всякие - такие, как, например, одиноко стоящие в поле деревья".

Ломоносов замолчал, а руки его сильно и ловко двигались, прикручивая к концу железной палки шнурок, искусно сплетённый из тончайших медных волосков. Осторожно кашлянув, Рихман спросил: "А дальше?" "Дальше? - Ломоносов усмехнулся - А дальше мы её поймаем!" "Кого поймаем?" - не понял Рихман. "Мудак ты! Молнию, кого ж ещё! Гляди: по этому медному шнурку молния пробежит с крыши в эту комнату, а потом стечёт с неё в... да хоть в это самое ведро!" - и Ломоносов крепко брякнул подвернувшимся ведром о деревянный пол, словно подтверждая успешность своего проекта. Осторожный Рихман спросил: "Я очень извиняюсь, а зачем?" "Чудак! Молния - это живой жар, энергия! То-то свету будет из вёдрышка, погреемся!" Ломоносов радостно расхохотался, подмигнул Рихману и шутливо турнул его в бок. Рихман вздрогнул и испуганно улыбнулся в ответ.

Между тем ветер крепчал. С большим трудом друзьям удалось укрепить на фронтоне дома железную мачту будущего громоотвода. Седые букли парика Ломоносова развевались под порывами ветра. Стоя на самом верху шаткой приставной лестницы, жалобно скрипевшей под его тяжестью, он накрепко захлёстывал бечевой железку с торчащей стропилой. Рихману, стоявшему на земле и обеими руками державшему лестницу, были видны только полы кафтана Ломоносова, тяжело трепавшиеся на ветру, да стоптанные каблуки его ботфорт. На одном из них Рихман заметил налипший кусочек засохшего навоза. Ему почему-то вспомнилось, что Ломоносова зовут "Михайло", и что он не только ничуть не стесняется своего мужицкого происхождения, а напротив - даже несколько щеголяет им в свете. Когда-то именно это плебейство и свело их вместе, сделало друзьями, объединило против блестящих молодых вельмож - студентов университета. Вспомнились Рихману их пирушки в чинных немецких кабачках, где Ломоносов обычно верховодил, не стесняясь при случае приголубить какую-нибудь белокурую фройляйн в кружевном передничке.

Завершив приготовления к эксперименту, друзья поднялись в светёлку Ломоносова, что находилась под самою крышей. Ломоносов на ходу кликнул мальчика и велел принести им полштофа водки и закусить. Простучали его сапоги по лестнице и дверь светёлки захлопнулась. Кухарка Агафья собрала закуску, послала мальчика наверх и прислушалась: из светёлки над её головой доносился топот сапог и отборная ругань почему-то в адрес Ильи-пророка. Агафья зевнула, перекрестила щепоткой рот и села у закопчённого окна кухни, глядевшего на улицу. Грозу, кажется, проносило стороною. Вдруг наверху со звонким треском распахнулось окно, и голос Ломоносова грянул: "Эй, ты, громобой хренов! Куда, бл...! Илья-пророк, хер короток, Илюха родной, давай дуй сюды! Тута тебе суприз!" Ему вторил тихий говорок Рихмана: "Пойдёмте, Михаил Васильевич, пойдёмте от греха; вот - огурчика не желаете? Пойдёмте!" Окошко захлопнулось. Агафья усмехнулась: "Ишь ты как! Да, барин-то наш с придурью, однако добрый!" Агафья покосилась на мясорубку, прикрученную на угол стола - её тоже придумал и своими руками сделал Ломоносов; бывало, он приходил на кухню и самолично вертел фарш на котлеты, радуясь своему изобретению.

Вдруг сверкнуло и раскатилось громом - да не то, что рядом, а будто прямо по голове! Глаза Агафьи выпучились от неожиданного страха, рука дёрнулась было осениться, но замерла - сверху раздался громкий болезненный крик и что-то мягкое и тяжёлое повалилось на пол. Агафья метнулась в горницу: там посреди комнаты стоял мальчик, белоголовый, стриженый в скобку. Открыв рот, он смотрел куда-то мимо пустыми васильковыми глазами. Ахнула настежь дверь светёлки наверху, и на пороге появился Ломоносов во взъерошенном парике; лицо его было бледно, по подбородку текло - то ли водка, то ли слюни. "Агафья, - хрипло прошептал он, - сподобились. Дружка моего, Рихмана..." Он горько сморщился, сел на ступеньку и спрятал лицо в широкие мужичьи ладони. Сказал, глядя на пустую улицу, где первые капли дождя тяжело ударялись в нагретую солнцем пыль: "Ну, бог дал - бог и взял. К Рихманам сам схожу. Потом. Сейчас - в научное общество, эксперимент в журнал записать надо". Он взял с вешалки треуголку и трость. Добавил, ковыряя ею в половице с кривой усмешкой: "И окошко открой, проветри там, а то палёным разит - ему, должно, муде подпалило".

Сказав так, Ломоносов зло кхмыкнул, ткнулся в дверь плечом и вышел вон, на дождь. Белоголовый мальчик меж тем пробрался в светёлку, где произошёл эксперимент. Опрокинутый стул, разлитый пол-штоф на полу, а рядом - распростёртый Рихман. Из носу тонкие багряные струйки, глаза широко смотрят, не видя, а из носка правого сапога вьётся вонкий дымок. Сбоку головы Рихмана над левым ухом багровеет свежий ожог, как от калёного железа. Ещё мальчик увидел почерневший медный провод, свисающий из-под потолка; тот чуть покачивался. Близко, слишком близко стоял к нему несчастный Рихман! "Убила - и в землю ушла!" - неожиданно ясно понял мальчик. То же думал Ломоносов, крупно и тяжело шагая под усиливающимся дождём. Лицо его под полами треуголки, с которых срывались серебряные капли, было хмуро и сосредоточенно: "Провод до самой земли надо. Концом в землю - и закопать... и - закопать!!!" - твердил он себе.

Вот, дети, так и был изобретён громоотвод.